- Как не стыдно! Большого мальчика посадили, а старый человек стоит.

- Места детские, - ответила мама. - И я на законном основании с ребенком.

- Такой ребенок мог бы постоять, - послышался еще чей-то голос.

И вдруг заговорил весь автобус, все стали возмущаться и говорить, что мама поступает неправильно и воспитывает сына неправильно и выйдет из него самый последний эгоист. «Вот такие, когда вырастают, ни с кем не считаются, себя только знают!»

А ты сидишь ни жив ни мертв, и тебе ужасно стыдно.

Мама, твоя добрая мама постаралась, чтобы тебе было удобнее и лучше. И что не вынесет доброе материнское сердце - и укоры, и насмешки, и всеобщее презрение, - лишь бы тебя устроить: «Сиди, сиди!»

Но тебе уже не сидится, ты встаешь, красный, растерянный, едва шепча: «Ничего, я постою…» Мама некоторое время сидит одна. Но ведь не для себя же она старалась! И ей тоже неловко • - она еще совсем молодая, а старичок-то стоит! И немного погодя она тоже поднимается, уши у нее горят. Она говорит старичку: «Садитесь». И на следующей остановке вы с ней выходите.

Вам ехать бы еще дальше, но вы выходите из автобуса здесь и идете пешком молча, и мама молчит - не то сердится на тебя, не то расстроена, а ты думаешь: «Ну и пусть она посердится, ничего, зато я поступил справедливо, не согласился с мамой, хотя она хотела для меня лучше, и она должна понять меня».

Прости, пожалуйста, что я написал, будто это случилось с тобой. Конечно, твоя мама никогда ничего подобного не допустит. Она у тебя во всем справедливая. Но я нарочно придумал так, чтобы легче было представить, а как бы в этом случае ты поступил? Нашел бы в себе силы встать, лишившись удовольствия проехать хорошо и удобно, или так и сидел бы до самого конца?

А вот история совсем уж серьезная.

У Зины ушел из семьи отец. Оставил мать и Зину, «бросил», как говорят соседи. Он женился на какой-то тете Нюре и переехал в ее дом, в другом конце города. Зина узнала об этом, потому что однажды он встретил ее на улице и пригласил: «Приходи к нам в гости».